Уже давно изучено магнитное поле земли, созданы карты и таблицы, которые широко используются в повседневной деятельности человека. Культурное поле планеты неизмеримо сложнее, его система координат нигде не описана, но если когда-нибудь будет составлена и эта карта, то, без сомнения, на ней нетрудно будет отыскать полуостров на полуострове (заметим, как удвоением одного географического понятия концентрируется пространство) - Гераклейский полуостров воспетой еще эллинами Тавриды.

Еще резче, утраивая темп, закручивается невидимая спираль на своем втором шаге - залив в заливе - Ахтиарская бухта в Черном море, являющемся своеобразным заливом Средиземного, Средиземное - заливом океана. И из этого монотонного пространства геометрических построений узкой огненной лентой изящной цепочки скифского золота протянулась нить, связывающая нас с самим Средиземноморьем - колыбелью челопе-ческой культуры.

Два тысячелетия назад на этом можно было бы и остановиться: земля, вода и огонь составляли исчерпывающую картину мира. Но сегодня скорость только нарастает. Народы, языки, события, даты... - сливаваются, как вагоны длинного состава, делающего поворот, и, сколько не вглядывайся, не видно конца.

Школу построили по нынешним меркам давно, еще в начале века. Место избрали замечательное - на Главном Холме, увенчанном по русскому обычаю прекрасным Собором, золоченый крест которого, заметный почти с любой точкой Города и Моря, неустанно, каждое утро встречает солнце аккордом лучей, отраженных от своих причудливых граней. Колокола в этот час не звонят, но имеющий уши... Да, услышит.

Видно, потому назвали холм Главным, что от его подножья пошел Город. Здесь возводились первые здания, а позже, когда Город вырос и разбежался по берегам Прекрасной Гавани, холм стал центром, где находилось все самое значительное и важное: первый памятник - Отважному Бригу, Морская Библиотека, словно из глубин веков, с берегов античной Греции перенесенный - Храм Петра и Павла. Четыре прославленных адмирала нашли тут вечный покой, а над могилами вырос их последний бастион - Владимирский Собор.

Шло время. Начался новый век. Он предложил невиданный ранее темп жизни. С огромной, все более увеличивающейся скоростью рвались вперед промышленность, техника, наука. Они требовали больше образованных людей. В один из дней, когда все благоприятствовало доброму начинанию, рядом с Собором стали строить новое учебное заведение: школу, которую назвали Первой.

Не известны точно имена тех, кто строил, тех, кто указал, где строить, но мы всегда будем благодарны людям, заложившим не только здание, но и будущее Школы. Они знали, что почетное место обязывает, что улица, ведущая к Храму, очищает, что Живая История учит и воспитывает.

Мы всегда будем благодарны нашему Городу, который яркой вспышкой залпа севастопольских пушек вошел в историю, творил ее и по сей день раскаленным ядром несется по Времени, оставляя неизгладимый след.

Мягкое нажатие нескольких клавиш меняет масштаб виртуальной реальности, в верхнем углу экрана - приглашение: «Enter new time» Две цифры - месяц, две - день и две - год. Приняв последнюю «шестерку», компьютер выводит меню. Щелчок «мышью» на строчке «Dolphin», и на экране - мир глазами дельфина. Вода настолько чиста и прозрачна, что... нужно проверить настройку программы.
- Сначала «Saturation».
- Здесь порядок - «Normal».
- Входные данные?
- Есть. Вот она, ошибка. Вместо «девяносто шесть» - «пятьдесят шесть». Немудрено, сорок лет назад море было значительно чище. Введем поправку и осмотрим поверхность.

Впереди, метрах в двадцати, плавают обломки ящика, левее - радужное пятно.
- Нормально.
Конечно же в смысле «не нормально», но ближе к действительности.
- Неужели и здесь ничего не осталось красивого! . Прибавить глубину и - на освещенную часть рифа!

Мутная взвесь остается наверху, солнечные зайчики играют на изрезанных глубокими морщинами камнях, мерно, как в медленном танце, движутся пушистые водоросли. Дельфин бесшумно скользит вдоль подводного массива и вдруг замирает. Что же могло остановить не существующий в реальности, смоделированный электронной машиной образ? - Клавиатура под руками, значит, разберемся. Прежде всего - осмотреться.

Однообразный лес болотно-коричневой подводной флоры сменился открытым местом, поляной с совершенно другими растениями. Это цветы или что-то похожее на цветы. Их около двух десятков, объединенных каким-то общим признаком, может быть, пастельной мягкостью красок, и, вместе с тем, совершенно различных, ни одного похожего по форме и цвету. Редко встретишь подобную красоту.

- Надо подобраться поближе, хорошо рассмотреть и лучшее записать в память. Начнем с ближнего, задумчиво стоящего на краю поляны. Словно рифмы подбирает или мечтает о чем-то.
Клавиша F1 - запрос: «Что это?»
Через пять секунд, немалое время для компьютера, ответ, буквы появляются медленно, по слогам:
- Ли -ли-я Мо - ря.
- Разве в море бывают лилии? Уточнить! Быстро!
Но - яркий свет, словно солнце оказалось вдруг на самой середине волшебной поляны, заставляет зажмуриться.

Это и было солнце, только настоящее. Оно заглянуло в окно компьютерного класса и осветило склоненного над клавиатурой, очевидно, изрядно уставшего к концу дня человека. Закрывшись козырьком ладони от солнца, он вглядывался в монитор - ни моря, ни подводной поляны. Экран ровного белого цвета, по центру красивым черным шрифтом крупно: «Лилия Моря. Как же стала она поэтом?» В стороне - чуть помельче: «Моя первая книжка».

Виртуальная и настоящая реальности, смешавшиеся на какое-то время, стали расходиться, первая таяла и наконец бесследно исчезла, вторая обрела границы и надежно обосновалась на экране.

Больше ждать было нечего, человек встал, подошел кокну, постоял, глядя, как волны подкатываются к молу у старого равелина, и думая, видимо, о чем-то своем, негромко произнес:
- Лилия Моря и другие цветы. Потом вернулся к рабочему месту и добавил:
- А у нас не исчезнут, не потеряются. Вот они. Все здесь. На длинном столе неподалеку от принтера яркими белыми силуэтами в лучах бьющего в окна солнца, подобно чайкам, отдыхающим в тихую погоду на легкой черноморской волне, рассыпались двадцать маленьких книжек, каждая из которых была первой в жизни ддя ее автора, пока еще ученика выпускного класса, наверное, нетрудно догадаться какой, ну, конечно же, Первой школы.